Back

Семидесятые – вторая половина (1976-1979)

Экспорт, хлопок и зачатки коррупции

В середине семидесятых Узбекистан продолжал вести весьма активное политическое и экономическое сотрудничество со странами Африки и Арабского Востока. Из Узбекистана поставляли самые разные товары, 90 % которых — машины и оборудование. Например, на крупные суммы вывозились хлопкоуборочные машины и тракторы в Ирак и Сирию, тракторные прицепы — в Эфиопию и Сирию, экскаваторы и трансформаторные подстанции — в Ирак, дизели — в Сирию и Судан, насосы — в Ирак и Сирию, провода и кабели — в Ливию, Ирак и Сирию. Но главной задачей Узбекистана все еще оставался экспорт хлопка. Более того, план с каждым годом становился все неподъемнее. Отметку в четыре миллиона тонн хлопка-сырца Узбекистан перешагнул в 1966 году, пятимиллионная отметка была покорена в 1974 году, а четыре года спустя руспублика рапортовала о сдаче 5 миллионов 500 тысяч тонн. Но уже с начала 70-х Шараф Рашидов неоднократно ставил перед Москвой вопрос о снижении плана по хлопку, поскольку он понимал: собрать требуемое количество хлопка-сырца практически невозможно, а значит будут приписки. Чтобы выполнить план, люди будут вынуждены фальсифицировать цифры. Но в Москве не планировали снижать план — СССР не мог лишиться мирового первенства в сборе хлопка. Площадь засеянных хлопчатником полей занимала почти 70 % всех обрабатываемых земель, разрушая рациональную структуру земледелия. И по-прежнему закупочные цены на хлопок были настолько низкими, что едва покрывали производственные затраты. Усугубляла проблему чрезвычайно высокая степень монополизации производства хлопка, которая привела к истощению земель, их эрозии, снижению почвенного плодородия, ухудшению их водно-физических свойств. С хлопком в немалой степени связано катастрофическое обмеление Аральского моря и растущий дефицит поливной воды. Хотя Шараф Рашидов в своем докладе на сессии ВАСХНИЛ еще в 1977 году прогнозировал, что уже в 1985 году водные ресурсы бассейна Аральского моря практически будут исчерпаны. Но несмотря ни на что хлопковая экспансия продолжалась и вызывала махинации с цифрами. «А что вы хотите от меня? Что я могу со всем этим поделать?» — устало говорил Шараф Рашидов, когда ему сообщали о неприглядных фактах, связанных с хлопком. При этом, как отмечают биографы Шарафа Рашидова, в начале семидесятых он почти во всех своих выступлениях перед парт- и хозактивом республики повторял о том, что всех, кто подделывает цифры по сдаче хлопка — приписчиков — ждет суровое наказание. И его слова не расходились с делом: ежегодно в республике на скамью подсудимых отправлялись десятки махинаторов. Но в лучшую сторону ситуация не менялась — план рос, а вместе с ним и рос соблазн закрыть поставленную задачу нечестным путем. 

Шараф Рашидов и литература 

Шараф Рашидов всегда поражал публику своими выступлениями. Четкая структура повествования, тонко подмеченные пословицы и даже стихи наизусть — все это выделяло его как превосходного оратора. Настолько, что по мнению его помощника Л. Шабшая, были те, кто задавался вопросом: «А сколько в тексте выступления самого Шарафа Рашидовича?» Некоторые ошибочно считали, что все его доклады целиком и полностью составляют помощники. Но помощники признаются, что сила этих докладов была заключена не в их руках — любой текст они составляли по четкому плану выступления, подготовленному самим Шарафом Рашидовичем. Своему помощнику Л. Шашбаю и спичрайтеру А. Жукову он всегда подсказывал, где для доклада найти теоретические и фактические материалы, помогал делать выводы и ставить задачи, и даже уточнял, какие пословицы и поговорки следует включить в текст. Л. Шашбай в своем обращении к Шарафу Рашидовичу вспоминал: «Зачастую вы вынимали из кармана пиджака маленькие листки, густо исписанные Вашим мелким почерком, где суть, содержание и направленность нужного документа были вкратце изложены с безупречной четкостью и ясностью. Меня нередко поражало, как вы, узбекский писатель, пишущий на узбекском языке, тонко чувствуете русскую речь. Даже малейшая стилистическая погрешность, неточно или не к месту употребленное русское слово вы как-то быстро улавливали и тут же находили синоним». 

Секрет безупречного русского языка Шарафа Рашидовича — в его безграничной любви к литературе. Сам он, отвечая на вопрос о своих литературных пристрастиях, писал следующее: «Среди русских писателей ХIХ века благодарная память вызывает целый ряд славных имен от А. Пушкина до Л.Толстого и А. Чехова. Без чтения их произведений невозможно выполнить великий завет В. И. Ленина, определяющий наше отношение к культурному наследию. И все же особенно близок мне И. С. Тургенев — своим задушевным лиризмом, любовью к природе, мастерством лепки образов. Инсаров, герой его романа „Накануне“, — один из моих любимых героев. Также я многому научился, читая произведения Н. В. Гоголя». 

Увлекался классикой русской литературы Шараф Рашидов еще и для более глубокого познания своего народа. Он считал, что весь духовный опыт узбеков не только воплощен в лучших образцах их восточной культуры, но и тесно связан с русской классикой. Величайшими образцами классики Востока Шараф Рашидович считал творения Алишера Навои. Именно его произведения он знал наизусть и часто цитировал. Парадоксально, но бессмертные строки Навои, написанные 500 лет назад, часто помогали Рашидову говорить о современности. В те годы в большом ходу был «эзопов язык» — иносказание, намеренно маскирующее мысль автора. Возник он из-за запрета высказываться о каких-то негативных явлениях открыто. Например, о разложении части партийной номенклатуры даже кандидат в члены Политбюро Рашидов мог говорить только вскользь. И строки Навои ему в этом помогали — намекал на свою точку зрения он стихами. 

Отзывы о Шарафе Рашидове

О том, каким авторитетом пользовался Шараф Рашидов у самых разных людей, есть множество примеров. Об одном из них рассказал С. Ризаев: «Характерной чертой Шарафа Рашидовича было постоянное общение с людьми. Как-то я ехал с ним на открытие санатория в Хавастском районе. По пути на дороге нас встретила женщина-узбечка с тремя детьми. В руках она держала хлеб и виноград. Увидев ее, Шараф Рашидович попросил остановить машину. Подойдя к нему, женщина преподнесла лепешки с виноградом и сказала: 
— Спасибо вам, дорогой Шараф Рашидович, за ту заботу, которую вы проявляете о нас, женщинах-труженицах. И прошу вас, погладьте по головке моих детей. Шараф Рашидович выполнил ее просьбу, с большим чувством поцеловал ее детей. Сцена потрясла меня до слез. Ее никто не готовил. Это один из сотен примеров, показывающих отношение народа к его личности. У узбеков есть емкое слово халол. В применении к человеку оно означает кристально чистый, то есть такой человек, к которому не липнет никакая грязь. В моей памяти, в моем представлении Шараф Рашидович остался именно таким». 
Несмотря на то что в семидесятых у многих простых людей уже развилась стойкая неприязнь к власть имущим — красным баям — как называли их в народе, Шарафа Рашидова люди продолжали любить и даже тени подозрения не падало на него в связи теми негативными явлениями, которые имелись тогда в советском обществе.Признания Шарафу Рашидову писали даже на смертном одре: "Дорогой Шараф Рашидович! В Узбекистане нет равных вам по масштабам мысли, работоспособности, уму, развитию, таланту, умению организовать и повести за собой массы. Вы вышли из самой гущи народа и как никто цените дружбу и любите людей. За 10 лет я убедился, как легко с вами решать сложные вопросы, с какой заботой и любовью вы относитесь к людям в военной одежде. В истории Узбекистана вы оставите глубокий след, неизгладимый и незабываемый. Вы как океанский айсберг, только часть которого на поверхности. Вся ваша семья может служить примером и гордостью. Пусть Володя, которым я восхищаюсь, Хурсанд Гафуровна и все ваши близкие почитают это письмо, пусть помнят дети и внуки, какого я мнения был об их отце до последнего биения моего сердца. Мне безгранично жаль, что приходиться прощаться с вами. Но это неумолимо и неизбежно. Таков рок судьбы. Прощайте, самый дорогой мой человек, прощайте, вся ваша семья...", — письмо командующего Туркестанским военным округом, генерала Белоножко. 

 

Расцвет Ташкента и трагедия «Пахтакора»

В апреле 1976 года прошло десять лет с момента ташкентского землетрясения. За эти годы узбекские власти сделали все от них зависящее, чтобы восстановить центр города фактически заново, сделав из него настоящий шедевр зодчества. Все, кто приезжал в город впервые, были поражены. Когда в марте 1977 года в Ташкент с гастролями впервые приехала Алла Пугачева, она была поражена его красотой. По дороге из аэропорта в гостиницу повторяла: «Ну и красотища!». С каждым годом число туристов из разных стран мира, посещавших Узбекистан, неуклонно увеличивалось. По этим показателям республика была лидером в Средней Азии, а также входила в лидирующую тройку среди республик всего СССР — после РСФСР и Украины. Поэтому Алла Пугачева — не единственная, кто был поражен Ташкентом семидесятых. Мексиканский режиссер Х. Эстрада: «С первых же часов моего пребывания Ташкент очаровал меня тенистой зеленью своих садов и скверов, красотой жилых кварталов. Эта цветущая, счастливая столица, устремленная в будущее, разительно отличается от многого виденного мною в городах родного континента».  Профессор, архитектор из Италии И. Коломбо: «На меня большое впечатление произвела реконструкция центра Ташкента. Она не может не вызывать огромного интереса у всех иностранных специалистов, работающих в области реконструкции и новостроек в старых городах со сложившимися архитектурными традициями. Вы достигли большого прогресса в использовании крупных панелей в домостроении. Этот опыт заслуживает внимания». Журналист из Франции А. Руссе: «Ташкент — город замечательный, современный. В нем, как и в Самарканде, сохранилось много исторических памятников. И все же столица Узбекистана не уступает современным городам Франции, Италии, Испании. На меня произвело большое впечатление архитектурное оформление не только административных зданий, но и жилых домов. Я бы назвал Ташкент одним из красивейших городов». Восстановленный после землетрясения Ташкент — это одно из наследий, которое оставил после себя Шараф Рашидов. Но это не единственное детище Шарафа Рашидова. Всю свою душу он вложил и в «Пахтакор». К сожалению, в августе 1979 года с футбольной командой произошла трагедия.  По пути на игру в Минск самолет, в котором летели игроки, второй тренер, администратор и врач команды, столкнулся с другим самолетом в небе Украины, недалеко от города Днепродзержинска.  Событие потрясло весь СССР. Шараф Рашидов воспринял эту трагедию как свою личную. Говорят, больше часа он сидел в своем кабинете в ЦК и никого к себе не впускал — не хотел, чтобы кто-то посторонний видел его состояние. Позже он связался с одним из руководителей КГБ Узбекистана и попросил выяснить подробности катастрофы. Как стало известно, столкновение произошло по вине диспетчеров, которых впоследствии осудили на 15 лет. Память о команде «Пахтакор» до сих пор в сердцах узбекистанцев. На Боткинском кладбище установлен мемориал в их честь.

Партийно-бюрократический рынок 

В конце семидесятых в СССР 2 млн 200 тысяч человек числились как работники аппарата управления — вместе с таким стремительным ростом управленческого аппарата росла и коррупция. Теневая экономика, получившая хороший импульс к развитию в эпоху Хрущева, все больше и больше набирала силу, захватывая в свои сети не только экономику, но и все остальные сферы, не исключая саму партию и ее структуры. В брежневскую эпоху действовала уже не командная система, а «экономика согласований» — сложный партийно-бюрократический рынок. Он был построен на системе обмена-торговли, осуществляемой как партийными органами вместе с органами власти, так и отдельными лицами. В нем отраслевые органы «торговали» планами производства и распределения ресурсов, органы нормативные — методикой учета хозяйственной деятельности, органы контрольные — административными инструкциями, органы партийные — всеми ценностями административной системы независимо от иерархической принадлежности. Законы «бюрократического рынка» стали проникать во все уголки страны и сферы хозяйственной деятельности. Узбекистан и хлопковая отрасль не стала исключением. Некоторые узбекские руководители хлопковых хозяйств в условиях развившегося бюрократического рынка шли на завышение показателей производства хлопка. Но эта практика не носила местного, узбекского характера — фактически она стала практикой общесоюзной. Видел ли Шараф Рашидов, что происходит в стране в целом и в Узбекистане в частности? Мог ли он как руководитель одной из крупнейших советских республик быть независимым от складывавшихся в Союзе политических и социальных отношений? Мог ли повлиять на коррупцию в производстве хлопка? В общей форме на этот вопрос ответил Левитин: «Мог ли Рашидов — спрашивает он, — не поддерживать безрассудные хрущевские прожекты и не бороться с инакомыслием? Мог ли он при Брежневе искоренять консервативные тенденции в общественной жизни, препятствовать нарастанию негативных процессов в экономике, социальной и духовной сферах? А если мог, то какой срок власти был бы отпущен ему, если бы он позволил себе играть не по правилам Москвы?» Общесоюзный кризис социально-экономический отношений в Узбекистане выразился в особой форме в соответствии с его национальной спецификой. Внешнее же свое выражение он обрел в знаменитом «хлопковом деле», в ходе которого подверглись разгрому практически все структуры власти Узбекистана. Мало того: он одновременно выявил граничащие с преступлением грубейшие просчеты Москвы в проведении национальной политики в республике.